Риндзо Мамия – японский путешественник и картограф. (Очерк А. Лазарева)

Эпоха Великих географических открытий не затронула Японию. Конечно же, на Дальний Восток к берегам Страны восходящего солнца прокладывали свой курс капитаны многих испанских, португальских, голландских, английских, русских кораблей. Купцы и авантюристы всего мира мечтали отыскать новые пути к легендарной стране Жибеньго, о сказочном золотом богатстве которой поведал со слов китайцев еще Марко Поло. Но вот сама Япония осталась в стороне от поиска новых земель и выгодных торговых маршрутов, добровольно замкнувшись в жесткой скорлупе самоизоляции. Однако и среди японцев того времени есть славные путешественники. Один из них — Риндзо Мамия.

Родился будущий первопроходец в обедневшей самурайской семье, которая после многочисленных военных поражений своего клана осела в захудалой глубинке провинции Хитати — ныне это маленький городок Ина в префектуре Ибараки, — где и занялась земледелием. Когда точно произошло появление на свет младенца, биографы Риндзо договориться не могут. Одни называют 1775-й, другие — 1780 год, что, кажется, ближе к истине. Однако это не так уж важно. Гораздо важнее было то, что Риндзо был единственным сыном в семье, и потому на него была направлена вся неизбывная любовь и забота родителей. Мальчик рос шустрым и любознательным. Когда ему исполнилось восемь лет (на самом деле — 7, ибо все японцы в те времена отмечали день рождения в первый день Нового года, и, значит, родившийся за неделю до этого ребенок чуть ли не сразу становился на год старше), его отвезли в тэракоя — начальную школу, работавшую при храме. Там Риндзо получил первые систематизированные представления об окружающем мире. (Кстати, именно в том 1787 году корабль француза Лаперуза приблизился к западному берегу Сахалина и попытался, хотя и безуспешно, отыскать пролив, отделяющий остров от материка.)

Учеба явно пошла на пользу мальчику. Во всяком случае, в 1795 году, когда 16-летний юноша оказался на одной из строек, он сумел дать рабочим несколько дельных советов. Благодарное начальство наградило юного Риндзо чиновничьим титулом, самым скромным, с чем он и направился в столичный Эдо.

В то время по всей Японии велись работы по расширению рисовых полей, мелиорации старых, для чего строились дамбы, плотины. Правительство остро нуждалось в специалистах, знавших основы геодезии , без чего крупные строительные работы проводить было просто невозможно. Очевидно, в столице Риндзо Мамия сумел ознакомиться с основами измерения земельных участков и картографии. Так некоторое время он был учеником известного географа Тадатака Ино (1745–1818). С полученными знаниями Риндзо отправился на далекую северную окраину страны — на остров Эдзо (так тогда называли нынешний Хоккайдо). 20-летний геодезист заключил договор с Т. Ино, взявшимся за огромную по тем временам работу — составление карты Японской империи. Ино доверил своему ученику задачу положить на бумагу очертание острова Эдзо.

На достижение этой труднейшей цели Риндзо Мамия потратил в общей сложности 23 года своей жизни. Труднейшей эту работу можно считать потому, что остров к тому времени был мало исследован, населен воинственными племенами айну. Не раз в ходе своих странствий по Эдзо Риндзо заболевал, вынужден был возвращаться в обжитые места, но потом вновь уходил в исследовательские маршруты. За это время он побывал во всех без исключения населенных пунктах острова, составил массу карт, которые потом вошли составной частью в подготовленный Т. Ино географический атлас Японии «Дайниппон энкай ёти дзэндзу». С 1803 года Риндзо Мамия занялся картографированием и прилегающих к Эдзо Южно-Курильских островов. Там он впервые в своей жизни столкнулся с иностранцами. Столкновение было крайне болезненным. Дело в том, что в октябре 1806 года лейтенант Николай Хвостов, находившийся на службе в Российско-Американской компании, на фрегате «Юнона» совершил карательный набег на остров Итуруп. Вызван сей враждебный акт был, судя по всему, недовольством российской стороны неудачными результатами дипломатической миссии в Японию (1804–1805) Н. Резанова. Русские моряки пожгли японские фактории, захватили в плен нескольких японцев и увезли их в Охотск. Находившийся в то время на Итурупе Риндзо Мамия принял участие в стычке, был ранен и, прервав работу, уехал в Эдо.

Там он получил новое задание от правительства. Ему предстояло произвести разведку, в том числе и картографическую, острова Сахалин (по-японски — Карафуто). Актуальность и срочность поручения были вызваны тем, что японское правительство, напуганное агрессивным поведением русских, пыталось выяснить, где проходит граница между двумя империями, в частности, кому принадлежит Сахалин.

В новое путешествие Риндзо отправился вместе с другим картографом — Дэндзюро Мацудой. Весной 1808 года, переправившись с Эдзо на южный берег Сахалина, они разделились. Мацуда пошел на север по западному побережью острова, Риндзо Мамия — по восточному. Маршрут, выбранный Мацудой, оказался легче. Он довольно быстро добрался до нивхской деревушки Ракка, расположенной на 52 параллели, то есть напротив дельты реки Амур. Таким образом, Д. Мацуда стал первым из японцев, визуально обнаружившим, что Сахалин отделен от материка проливом. А Риндзо в это время с большим трудом добрался до 49 параллели и, не сумев преодолеть сложный рельеф, перешел на западный берег острова и направился далее не север, на встречу с Мацудой. Затем оба исследователя вернулись в японскую факторию Сираиси на самом юге Сахалина. Произошло это в июне 1808 года.

Результатами обследований острова правительство осталось не удовлетворено, ибо ответа на важнейший вопрос о пределах русских владений не получило. Поэтому в январе 1809 года Риндзо, на сей раз в одиночку, вновь вынужден был направиться на север Сахалина. Суровая зима затруднила путешествие. Оставшись без провианта, Мамия вынужден был добывать из-под снега корешки травы. Шатаясь от голода, он добрался до деревни Ракка, откуда после краткосрочного отдыха у нивхов, пошел еще дальше на север. Так он достиг нивхской деревни Нанио, стоящей на берегу пролива, там, где он, уже расширяясь, соединялся с Охотским морем. Теперь и Риндзо окончательно убедился в том, что Сахалин является островом. В Нанио японский путешественник немало времени провел в беседах со старостой деревни. Тот объяснил, что время от времени на Сахалин заходят русские охотники за пушниной, переправляясь с материка через пролив по зимнему льду. Но русские владения лежали севернее. А жители деревни Нанио платили дань китайскому императору. Для этого старосте приходилось раз в год перебираться на материк, где располагалась китайская фактория. Риндзо упросил старосту взять его с собой на встречу с китайцами.

На лодке, груженной дарами, Риндзо Мамия вместе со старостой переправился на материк. Далее путь лежал вверх по течению реки Амур. Они поднялись на несколько десятков километров до поселка Делен, где тогда располагалась китайская фактория. Это примерно то место, где ныне раскинулся Комсомольск-на-Амуре. Картина, открывшаяся перед глазами японского путешественника, по его словам, потрясала. На рыночной площади толпились сотни представителей самых разных народов Восточной Азии. Каждый на своем языке предлагал свой товар и приценивался к чужому. В общении помогали лишь жесты. Китайский чиновник, возглавлявший факторию, встретил японца весьма вежливо, даже с почтением. Это было вызвано тем, что Риндзо, получивший по тем временам неплохое образование, проявил способность не только читать, но и писать иероглифы. Собрав необходимые сведения и сделав несколько зарисовок с натуры, Риндзо отправился на родину.

В Эдо на следующий год путешественник подготовил для правительства два отчета: «Кита Эдзо дзусэцу» («Иллюстрированный отчет о Северном Эдзо /Сахалине. — Ред./») и «Тодацу тихо кико» («Путешествие в Восточную Татарию»), а также завершил работу над картой северной части Эдзо. После этого в японской картографии утвердилось название «пролив Мамия» применительно к полоске воды, отделяющей Сахалин от Азиатского материка. Надо отметить, что на русских картах этот пролив назван именем Невельского в память о мореплавателе Геннадии Невельском в июне 1849 года, то есть 40 лет после путешествия Мамии, на транспорте «Байкал» зашедшего в устье Амура и подтвердившего островной статус Сахалина. Название пролив Невельского (или в более широком плане — Татарский пролив) вошло в мировую картографию. Но японцы по-прежнему называют это место проливом Мамия.

В последующем Риндзо Мамия совершил еще немало рабочих поездок по Японии. В 1812 году он побывал в г. Мацумаэ, где томился в плену русский мореплаватель капитан Василий Головнин, захваченный японцами на Кунашире в отместку за рейд Хвостова. Риндзо не только подробно расспросил Головнина о России, но и перенял у того ряд европейских приемов по определению по звездам широты и долготы конкретного места.

Надо отметить, что картографическую работу Риндзо Мамия в то время уже сочетал с обязанностями секретного агента, следящего за исполнением правительственных указов. Весьма неприглядным (с нынешней точки зрения) было поведение Риндзо Мамии во время отъезда из страны в 1828 году баварского натуралиста Филиппа фон Зибольда, проведшего шесть лет в голландской фактории в Нагасаки. Зибольд решил вывезти в Европу карту Японии. За помощью он обратился к известному ученому Кагэясу Такахаси (1785–1829). Тот не отказал в просьбе. Среди материалов, переданных европейцу, были и описания Сахалина, сделанные Риндзо Мамией. Однако до отплытия корабля документы, переданные баварцу японским географом, случайно подмочила вода. Зибольд выложил их сушиться на палубе. Оказавшийся по какому-то делу на корабле Мамия заметил это и донес властям о нарушении законов. Такахаси был арестован и вскоре умер в тюрьме. 50 других японцев, связанных с этим делом, были сурово наказаны. Зибольда с позором выслали из страны.

С именем Мамия связано и скандальное «дело Такэсима». В 1836 году, оказавшись как-то в городке Хамада на берегу выходящего на Японское море залива Мацубара (префектура Симанэ), он заночевал у местного купца. Там он обратил внимание на какой-то предмет иностранного производства. Не ожидавший подвоха хозяин рассказал, что иностранные корабли, китайские и корейские, приходят на безлюдный островок Такэсима, где выменивают у японских купцов мечи и морепродукты на ткани и другие предметы роскоши. Подобный торг был явным нарушением правительственных указов, запрещавших японцам любое общение с иностранными подданными. После доноса Мамии несколько местных жителей были арестованы, а купец Хатиэмон Айдзуя казнен.

В 1832 году фон Зибольд опубликовал свою карту Японии и ее окрестностей. На ней был обозначен и пролив Мамия. Так впервые в мире имя Риндзо Мамии получило всеобщее признание. Но это никак не сказалось на жизни Риндзо. Его друзья, возмущенные полицейскими доносами, отвернулись от Мамии. В 1844 году, впав в крайнюю нужду, оставленный всеми Риндзо Мамия умер.

Оглядываясь с высоты сегодняшнего дня на действия Риндзо, вряд ли стоит его осуждать. Как государственный чиновник, он делал то, что от него ждали и за что ему платили. Однако географические открытия, свершенные этим японцем, заслуживают того, чтобы о нем вспоминали с уважением.

А. Лазарев

Источник: http://www.geo-garant.ru